?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ну, вот и финал.
Спасибо всем, кто путешествовал со мной :))
И спасибо всем за вдохновляющие комментарии, после которых хочется творить и творить еще.
Если кому-то интересно - первые три части можно прочитать по тегу "воображаемый_друг".

Воображаемый друг. Рассказ.

- Тихо, тихо, моя девочка, - Ион погладил ее руку, вцепившуюся в его рукав. – Немножко терпения, и ты все узнаешь!
Она вздохнула, откидываясь на спинку дивана.
- Итак… На чем я остановился? Да! Я не знаю, почему наши ребята сработали в прошлый раз так халатно, думаю, просто не посчитали это относящимся к делу. Но я решил рассмотреть все возможности и варианты. Поэтому мое внимание сразу привлекла тетрадь, лежавшая на столе в гостиной. Рядом с книгой «Краткий справочник по физике», но ее я трогать не стал. Тетрадь была исписана от руки и, насколько я мог судить, почерк принадлежал Джеймсу Смиту.
- Моему отцу, - шепнул Тин.
- Я забрал ее домой, чтобы изучить и не зря. Это было именно то, недостающее звено, которое помогло докопаться до сути этого загадочного дела. Если убрать сложные выкладки и расчеты, то смысл написанного был прост и страшен…
Катя затаила дыхание, но Александра опять повело куда-то в сторону.
- Вы ведь знаете, что Римм был колонизирован всего только чуть больше двадцати лет назад? Планета была открыта несколько десятков лет назад, но совет по колонизации разрешил ее заселять относительно недавно, после того, как она была проверена по всем параметрам на пригодность для жизни. Все было в порядке на первый взгляд… Однако, жизнь колонизаторов обещала быть не простой не только из-за климата и бедности почв, эти два фактора позволяли выращивать на Римме только одну сельскохозяйственную культуру, ту самую, что и так прекрасно произрастала на планете, в своей естественной среде…
- Голубянки! – воскликнула Катя. – Но причем здесь это? Я не понимаю…
- Догадливая! Но не слишком. Вот не перебивай и скоро все поймешь! – ответил Александр, сверкая чернющими глазами. – Джеймс Смит был в прошлом довольно успешным ученым, но позже решил отойти от дел и, забрав жену, уехал на Римм с первой волной колонизаторов и стал фермером. Я не знаю, что именно натолкнуло его на то, чтобы заняться исследованием голубянок… Может быть, сначала он просто хотел усовершенствовать культуру, но постепенно серия экспериментов привела к тому, что он выяснил …то, что выяснил.
- Что выяснил? – девочка ерзала на месте от нетерпения, пытаясь заглянуть в глаза Александру, чей цвет ее уже не слишком пугал. Нормальный парень оказался, еще бы научился связно свои мысли излагать, а не прыгал бы туда - сюда, было бы совсем хорошо!
- Первая стадия, - сказал Александр. – До определенного момента организм человека только накапливает в себе одно из веществ, содержащееся в грибах, но оно никак не проявляет себя до поры до времени. По подсчетам профессора Смита…
- Профессора… - прошептал Тин.
- … необратимые изменения должны начаться после двадцати лет непрерывного употребления голубянок в пищу. Вторая стадия – организм начинает вырабатывать меланин в огромных количествах. Кожа становится смуглой, глаза почти черными… Даже у изначально светловолосых и голубоглазых людей. Это происходит за короткий период. Тин, ты не замечал?
- Да, - кивнул Тин, и, судя по его потрясенному виду, он только что осознал это. – Почему-то я не сразу обратил внимание… Но да! Ну, допустим, кожа здесь у всех быстро становится смуглой от солнца, но глаза значительно потемнели. Хотя они всегда были кареглазыми, поэтому сложно было сразу заметить разницу… А Веронику я видел впервые. И да, она была смуглая и черноглазая. Совсем как ты… Кстати…
Александр проигнорировал последние слова Тина.
- В организме уже запущен необратимый процесс, и остановить его нельзя. Твой отец понял это слишком поздно, когда исправить что-то было уже невозможно. Но у него оставалось время на то, чтобы дать людям возможность понять… что это не конец… Я надеюсь…
Он вдруг сбился и провел рукой по волосам. Рука дрожала.
- В записях говорилось о какой-то схеме, по которой можно построить прибор. Говорилось, что в мастерской есть для этого все необходимое, говорилось, как правильно использовать прибор… Но самой схемы не было. Тогда я понял, что она в где-то в доме, и поспешил вернуться назад. Я понимал, что времени у меня осталось не слишком много…
- Я только не могу понять, почему нельзя было просто подойти и все рассказать. Зачем надо было подкарауливать Катю и пугать ее до полусмерти? – сказал Тин.
- Да! – встрепенулась Катя. – Зачем надо было меня пугать?
- Какие мы нежные! – оскорбился Александр. – Говорил тебе, не бойся! Спросить только хотел, здесь ли Тин. К нему и шел, кстати!
- Да? Нормальненько!
Катя вдруг нависла над ним, делая большие глаза и завывая, как десяток зомби:
- Выведи его вечером сю-у-уда, когда стемне-е-е-еет. Мне надо с ним поговор-и-и-и-ить. Вот это что было?
- Вот как неправильно можно воспринять слова! – возмутился тот. – Я узнал, что Тин здесь, понял, что до вечера он никуда не денется. Но зато вспомнил, что забыл сделать кое-что, и сделать это нужно успеть до темноты. Потому что только в темноте…
Он вновь перебил сам себя и замолчал.
- Тин, так ты нашел схему? – воспользовалась паузой Катя. – И где же?
- Все просто – была заложена в книгу. Вряд ли отец хотел ее спрятать. Просто не догадывался о том, что этот день может стать последним…
- Если вы сейчас же мне все не объясните – я закричу, - Катя пустила в ход последнюю угрозу. – Что случилось с родителями Тина? С его братом и с Вероникой? Причем здесь схема? Давайте уже не темните и скажите простыми словами, чтобы даже ребенок смог разобраться!
- Грибы изменили их, - сказал Тин. – Сделали идеально приспособленными к жизни на планете. Коренными жителями Римма.
- Обычно люди, прожившие долгое время на колонизируемой планете, рано или поздно приобретают какие-то мутации, - подхватил Александр, - но этот процесс занимает ни одно столетие и мутации не такие явные… Но голубянки оказалось были заряжены мощнейшими катализаторами – эти вещества позволили тысячелетнюю эволюцию сжать до пары десятков лет…
- А Тин почему не превратился? – в голове скакали вопросы, и Катя не знала с чего начать спрашивать. – А где сейчас родители Тина? А прибор-то зачем?
- Я не превратился, - ответил Тин, и Кате послышалась в его голосе грусть, кажется, он жалел о том, что все вышло именно там. – Все просто. Мне только восемнадцать исполнилось недавно… Недостаточно вещества накопилось во мне. Родители… Хочется верить, что мы их еще увидим. Других, иных, но все же, это будут они…
- Сегодня? А как?
Александр достал из кармана брюк смятую, сложенную пополам тетрадь, открыл ее в конце, где на странице записано было мелким почерком всего несколько строк.
- «Если это случится, и изменения все же произойдут, Константин, жди нас каждый вечер, в темноте установив прибор. Если я все сделал правильно, то мы сможем увидеться. Надеюсь, что я успею предупредить тебя обо всем и…» - прочитал он.
- Ой! – перебила Катя, внезапно осознав все. - Прибор и зеленый свет, который он излучает – вот для чего это!
- А как же тела, которые ты нашел, Тин? Ведь ты видел их… умерших… - сказала она, понизив голос.
- Лишь оболочки, - ответил за Тина Ион. – Покинутые, сброшенные, как ненужный груз.
- Кажется, теперь мне все ясно, - ответила она. – Будем ждать!
И Катя откинулась назад, напряженно глядя на вход. От зеленого света начинали болеть глаза и очертания предметов словно двоились. Но надо было терпеть, ведь другого выхода не было.
Тин не мог скрыть своего волнения – все вертелся на месте, усаживаясь удобнее, тер глаза и покусывал губы. Катя понимала, что он чувствует сейчас.
- Это произойдет, - сказала она тихонько.
- Что? – не расслышал он.
- Что-то чудесное… Обязательно! Даже если мы их не увидим… Не обязательно ведь видеть что-то, чтобы знать, что это существует. Они есть где-то и любят тебя…
- Да… - шепотом сказал Тин. Нет, не Тин… У него не шевелились губы. Катя обернулась на Александра, и, увидев, как напряженно тот смотрит вперед, проследила за взглядом.
… У входа стояли фигуры, темные, словно слепленные из черного тумана. И девочка тут же узнала их – такую же точно фигуру она видела вчера у центрального купола. А потом ночью, когда ей мерещился шепот и те самые длинные пальцы, что она видела сейчас у теней, тянулись к ней из-за занавеси. Стало почти жутко на какой-то короткий миг. А в следующую секунду глаза, уставшие от зеленого сияния и как-то перенастроенные им, разглядели внутри тумана людей. Зыбких и полупрозрачных, но видела она их совершенно ясно. Мужчина, похожий на Тина, только пожилой, сутулый и с залысинами. Женщина… Она улыбалась. Молодой парень держит за руку симпатичную, чуть полноватую, девушку.
- Прошу, не бойтесь, - сказал мужчина, и голос его был тихим, словно радио, которое работает в соседней комнате, такой же далекий, почти не ясный, но если прислушаешься, то можно разобрать слова – призрак голоса. – Константин, здравствуй. Здравствуй, сынок…
Катя засыпала в этот день в своей комнате, чувствуя себя совершенно счастливой. Как так получилось, что еще вчера жизнь была страшной и неприветливой штукой, а сегодня вдруг засияла радостью. Что изменилось? Катя не знала, да и не хотела знать, она только лежала, закрыв глаза, и чувствовала любовь. Ко всем, кто ее окружает. Настоящие ли они были, или созданные ее воображением – все были реальны для нее в этот миг.
- Как так получилось? – спрашивала она Иона, прежде чем покинуть Римм в этот день. – Как такая жуткая история стала такой доброй и светлой? Тин не виновен. Посмотри на него, он даже счастлив.
Тин в это время стоял рядом с тенями, разговаривал, смеялся, время от времени оборачивался на Иона, и глаза его сияли. «Посмотрите, они живы! – читалось в них. – Посмотрите, я счастлив. Посмотрите, я невиновен!»
- Он ведь и правда ни в чем не был виноват! – вдруг осознала Катя. – А его чуть было не упрятали в тюрьму!
- Чуть не казнили, - поправил ее Ион.
- Ох, как хорошо, что ты спас его!
Парень покачал головой.
- Это ты его спасла!
И девочка покраснела от радости. Да, она! Она остановила суд. И Катя вдруг вспомнила, как ей было неприятно и стыдно, и страшно немного, когда все глаза обернулись к ней. И как все же хорошо, что она сделала это.
- А Александр, - Катя посмотрела на черноглазого полицейского, который стоял недалеко от Тина, смотрел на изменившихся Смитов, но в разговор не вступал, только иногда по губам скользила легкая, как паутина, улыбка. – Он такой молодец. Если бы не он… Только мне кажется, ему страшно. Сколько дней ему осталось?
- Я не знаю… Знаю только, что когда придет его время, он будет готов.
- А колонизаторы планеты ? Остальные? Теперь ведь с ними все будет хорошо? Если они узнают правду о голубянках, перестанут их есть, то процесс остановится, да?
- Думаю, да. Александр поэтому и ушел тогда, вспомнив про неотложное дело. Он опасался, что у него может не хватить времени. Надо было всех предупредить. Завтра уже все на планете будут знать.
Катя приникла к Иону, тихонько обняла его и тот тоже обнял ее в ответ.
- А вот тебе пора спать! День был долгий!
- Завтра ты придешь ко мне?
- Обязательно.
- И покажешь другие миры и другие звезды? Мы ведь еще долго будем путешествовать вместе, правда?
- Правда! До тех пор, пока ты сама этого захочешь.
Катя счастливо вздохнула. И вот теперь, лежа в кровати, и вспоминая этот разговор, она улыбнулась. Сотни миров и звезд. Сотни историй, которые, возможно, никогда не будут записаны, но будут жить в ее памяти. А если так, значит, они будут немного реальны? Как солнце, которое она сейчас не видит, но знает, что оно есть.
Он не обманул ее. Вернулся на следующий день, как обещал. Он всегда приходил, стоило только позвать. Светлый, ясный и лучезарный.
- Здравствуй, моя девочка, - говорил он, - ты готова отправиться в путешествие?
Еще бы она не была готова! И Катя протягивала ему руку и готова была бежать на край Вселенной. Иногда приключения были забавными, иногда страшными. Но Ион всегда был рядом, а истории всегда заканчивались хорошо.
В шкафу, на полке, росла стопка листов в клеточку, исписанных аккуратным круглым почерком. И хотя на первый взгляд в жизни Кати не случилось внешних изменений – бабушка все так же болела, мама выбивалась из сил на работе, папа… Ну, да… В этот раз он не позвонил даже на ее день рождения. Но что-то изменилось внутри. Там, где раньше высасывала силы и радость черная дыра, теперь ровным и ясным светом горело и согревало что-то. Что это было? Катя не знала. Но должно быть любовь.
Дни сменялись днями, как вагоны пролетающего мимо поезда друг за другом бежали месяцы, сливаясь в годы. И вот Катя уже не девочка, а девушка. Она окончила школу и поступила в институт. Обычная девушка. Тоненькая и славная, очарование юности окружало ее своим волшебным ореолом, делая почти хорошенькой. Таких тысячи на Земле. Но было еще что-то, отчего трудно было отвести от нее взгляд. Может быть улыбка, такая искренняя и солнечная, что окружающим ее людям хотелось шутить, и говорить что-то приветливое, только бы она улыбнулась вновь. Или глаза. Как-то преподаватель литературной студии, которую посещала Катя, задержав взгляд на ее лице, сказал:
- Мне иногда кажется, что в глубине твоих глаз скрывается целая Вселенная!
Но преподаватель был поэтом, что с него взять!
Или, и это вернее всего, люди тянулись к ней, потому что каждый в ее присутствии казался себе лучше и совершенней, чем он был на самом деле.
- Катя, - смеясь, говорила ей подруга, - ты на меня все время смотришь такими влюбленными глазами! Как будто, есть во мне что-то, за что меня можно так любить. Я себя просто королевой какой-то ощущаю рядом с тобой.
- А разве не за что тебя любить? Ты ведь совершенно уникальная и неповторимая! – смеялась в ответ Катя, но говорила так, что было ясно, она в это верит.
- Ой, да ты на всех так смотришь!
- А это потому, что каждый уникален и неповторим! Ты не знала?
- И в каждом есть что-то хорошее, за что его можно любить? – не отставала подруга.
- Несомненно! – отвечала Катя, и она действительно так думала.
А еще у Кати была какая-то тайна. И вроде бы она ничего не скрывала, была искренней и открытой, но все, кто какое-то время находился рядом, чувствовали - тайна есть.
Однако она не мешала ей быть веселой, непосредственной юной девушкой, которая с удовольствием училась, общалась с друзьями и радовалась каждому дню.
В день, когда произошла та встреча, Катя с лучшей подругой отправились на дискотеку в новый ночной клуб.
- Мы ведь не на всю ночь? – спросила она, чтобы внести ясность. – Убегаем в половине двенадцатого, успеваем на последний автобус. Еще и выспаться успеем перед занятиями.
- Зануда! – сказала Иринка.
- Вот уж нет! В прошлую субботу мы танцевали до утра. И кто потом весь следующий день ныл, что у него ножки горят и отваливаются? Кто кричал громче всех, что больше ни ногой в эти клубы? То словечко, которым ты клубы охарактеризовала, я, пожалуй, пропущу.
- Ой, ну все!
Иринка вытащила из ее руки помаду, которой Катя даже не успела прикоснуться к губам, бросила в косметичку и потянула за собой.
- И так красивая! Бежим, опаздываем уже!
Ночной клуб был заполнен клубами дыма и отблесками ультрафиолетовых ламп. Так что даже малейшие пылинки на одежде начинали светиться фантасмагорическим белым огнем.
- Вау! – сказала Иринка, сверкая неестественно – белозубой улыбкой. – Красиво здесь!
И обе девушки, подхваченные музыкой, устремились к танцполу. Кате всегда было немного забавно и удивительно от того, что толпа людей двигается в полутьме, подчиненная единому ритму, словно вдруг на какое-то время множество личностей сливались в одно сознание, живущее по другим законам. И все части этого уникального организма чувствовали и понимали друг друга без слов, объединенные музыкой. Руки взмывали вверх в одно и то же мгновение, и даже вдох - выдох был единым.
И девушка как всегда с удовольствием отдалась во власть музыки. Ей так нравилось танцевать и чувствовать жизнь.
Но на этот раз наслаждаться удалось недолго.
- Извини, что отвлекаю, - сказал Ион, появившись вдруг рядом, как обычно, невидимый для остальных. – Можно тебя на секундочку?
- Конечно. Что-то случилось?
- Ничего страшного. Но если ты подойдешь к бару и поговоришь вон с тем пареньком, будет просто замечательно.
Вот это новости! Катя вгляделась сквозь полутьму и туман. Паренек сидел за стойкой и пил сок (да ну, правда, что ли!) или что-то похожее на сок из высокого стакана. Лица было не рассмотреть.
- Что я ему скажу? – удивилась она.
- Придумай что-нибудь, моя девочка! Ты ведь умница!
- Ой, ну ладно!
Катя выбралась из толпы и тихонько подошла сзади, раздумывая, как можно начать разговор, чтобы это выглядело естественно. Тут парень сам обернулся и удивленно посмотрел на нее.
- Ну, привет! – сказал он. – Я не танцую, если что.
- Привет-привет, - ответила Катя, покрываясь румянцем и чувствуя себя глупо, как никогда. Ну, спасибо тебе, дружище, как выкручиваться теперь?
- А я просто вот думаю – ты какой коктейль пьешь? Тоже захотелось освежиться…
- Это коктейль называется… сок апельсиновый! Мне завтра с утра в наряд, поэтому только так. Присоединяйся! Я могу и тебя этим прекрасным коктейлем угостить, если ты не против.
- Я – нет, - ответила Катя, примостившись рядом на барный стул. Помолчала, разглядывая дорогие напитки, выставленные на стеклянных полочках, дожидаясь, пока бармен принесет ей прохладный стакан с соком, отпила немного из трубочки. Все это время она не могла придумать, о чем же ей поговорить с незнакомцем и, главное, зачем все это нужно. От волнения начала болтать чепуху.
- Не танцуешь, коктейли не пьешь. Зачем тогда вообще пришел?
Упс, грубовато прозвучало. Катя вгрызлась в трубочку зубами. Ответа она не дождалась. Парень, словно забыв про нее, сидел погруженный в свои мысли. Ладно, попробуем снова.
- Так ты… военный? – вспомнила она про наряд.
- Да, - он ответил на этот раз и, обернувшись, посмотрел на нее в упор.
У него были серые глаза, но какого-то необыкновенного графитового оттенка. И было еще что-то в этих глазах. Что-то знакомое, давно забытое… Какое-то чувство, или ощущение, или… Катя не могла пока вспомнить.
- Ты один пришел? А то я с подругой! Если ты с другом, давай их познакомим, - продолжила она болтать чепуху.
- Мой друг погиб, - сказал парень.
И это прозвучало так неожиданно, что Катя даже забыла погасить улыбку. Так вот сидела и улыбалась, как глупая, глядя прямо в глаза новому знакомому. Признаться, она была почти уверена сначала, что это шутка. Вот сейчас он засмеется в ответ и скажет что-то вроде:
- Погиб от любви!
Но нет, ничего подобного он не сказал. И глаз не отвел.
- Меня Катя зовут, - протянула она ладонь, хотя это неправильно, наверное, протягивать руку парню. Но хочется, чтобы он считал ее другом, а не какой-то… Ужасно получилось - он о смерти, а она ухмыляется, как мартышка.
Парень протянул свою и тихонько пожал кончики пальцев.
- Данил.
Подбежала Иринка, раскрасневшаяся от танцев, Катя протянула ей свой стакан сока, и подруга осушила его за несколько глотков.
- Ну, ты где?
Она попыталась стянуть Катю со стула, но девушка мягко сняла ее руки.
- Я здесь. Ты не волнуйся. Я приду… скоро…
Иринка покосилась на Данила, хитро подмигнула, и немало ни расстроившись отказом подруги, убежала танцевать одна.
Данил проводил ее взглядом, несколько секунд разглядывал танцующих, но почти сразу потерял интерес и отвернулся. Кате было неловко и очень хотелось уйти - она ведь явно ему мешает. Но уйти так просто она не могла, потому что обещала.
- Расскажешь? – спросила девушка, преодолевая себя.
- Про что?
- Про твоего друга…
- Слишком страшная история для такой хорошенькой девушки, - сказал Данил, но сам не отводил глаз от ее лица. Ему хотелось поговорить, Катя это видела, надо только подтолкнуть, помочь.
- На самом деле я гораздо крепче, чем кажусь на первый взгляд, - улыбнулась она, давая понять, что это шутка, конечно, но выслушать она готова.
- Иногда только хочешь перейти по мосту на другой берег, - начал он непонятно, - а оказываешь совсем не там, куда полагал попасть… Помнишь тот жаркий августовский день? Слишком жаркий для наших краев. Я и семья друга решили сходить на речку. Не искупаться – вода в реке, ты знаешь, ледяная даже летом. Но прогуляться, отдохнуть на берегу, шашлыки пожарить…
Катя слушала внимательно и не перебивала. Она знала, что ничем не может помочь кроме молчаливого участия. Но иногда даже такая помощь дорогого стоит. Данил рассказывал и незаметно для самого себя взял ее ладонь и стал перебирать тонкие пальчики. Катя не забрала руки. Пусть. Он сейчас рассказывал такое, от чего сердце сжималось в холодный комочек. Он должен был ощутить хоть немного тепла.
- Опаздываем! – сказала Иринка, неожиданно появляясь за спиной и обнимая Катю за плечи. – Болтушка ты моя! Еще десять минут, и последний автобус помашет нам ручкой!
Ой, последний автобус! Ну, как некстати!
Катя обернулась на Иринку, посмотрела на Данила. Он кивнул и улыбнулся, мол, все понимаю, не буду задерживать. И Катя почти совершенно ясно увидела, как внутри него разрастается, заполняя темнотой и холодом огромная черная дыра. И сейчас только поняла - он пришел сюда в надежде, что чужое веселье хоть как-то взбодрит его и отвлечет, но напрасно, чужое веселье еще никому никогда не помогало. А сейчас она уйдет, и ничто уже не сможет сдержать ту пустоту, что выжигает все внутри, как черное пламя. Катя поняла теперь, что она видела в его глазах. Она видела себя. Ту себя, что бредет из школы, спотыкаясь на каждом шагу, и просит о чуде.
- Я остаюсь, - сказала она Иринке. – Данил меня потом проводит.
- Да! – поспешно согласился он.
А потом у них была вся ночь для разговоров. В какой-то момент девушке показалось, что она знает его всю жизнь. Хотя избитая фраза совсем не отражала ее истинных чувств. Знала его всю жизнь, как саму себя. Она чувствовала, когда он улыбнется, понимала все его взгляды. Уже под утро, когда включили медленный танец, Катя пригласила Данила.
Потом, спустя годы, она ни за что не могла вспомнить, что за музыка играла тогда, в тот первый раз, когда его руки обняли ее за талию, а ее руки легли к нему на плечи. Не могла вспомнить и очень переживала. Но потом поняла, что просто не слышала музыки в те минуты, а видела только его глаза, и чувствовала только тепло, нет, не тепло, жар, которым было наполнена каждая клеточка ее тела. Руки на талии расплавляли тонкую ткань платья, дыхание пахло апельсиновым соком и сигаретами. Катя, как ей думалось, незаметно провела пальцами по его шее, там, где сквозь кожу проступал пульс – было приятно ощутить эту мягкость, эту уязвимость – ведь сначала Данил казался таким строгим, таким жестким и неприступным. Но вот под пальцами бьется пульс, и чудится, что она дотрагивается до его души…
Он поцеловал ее пальцы. А потом ее губы.
«Я тебе больше не нужен, - сказал тихий голос у нее в голове. – Ты будешь счастлива, моя девочка…» И серебристая тень, незамеченная никем, скользнула между зеркал и рассыпалась звездной пылью.
Она не заметила пропажи, но даже если бы заметила, то лишь улыбнулась бы, отпуская. Теперь она могла отпустить.
***
И жизнь потекла вперед, подобно полноводной реке. Ее течение захватило и влекло за собой, а берега открывали великолепные виды – цветущие сады, и неприступные скалы, которые, однако, рано или поздно удавалось покорить, тихие долины, полные ароматных цветов. Жизнь щедро преподносила свои дары, и Катя с радостью принимала их. Иногда река падала с тесные и темные расселины, но Катя была уверена, что рано или поздно ущелье закончится, и вновь засияет солнце. Ведь она точно знала, что оно есть. Такое же вечное, как любовь.
И однажды пришло время, когда она встала перед зеркалом и увидела отражение старой женщины. Волосы, легкие и светлые, как пух. Глаза, как два мутных стеклышка. Когда и как произошло это превращение, она не знала. Но не было печали в ее взгляде, когда она рассматривала свое отражение. Тысячи счастливых лиц смотрели на нее – юная девушка, любимая жена, молодая мама, успешная журналистка, любящая бабушка. «Это была прекрасная жизнь», - словно говорили они. «Да», - соглашалась старая женщина.
Она причесалась, пару раз проведя расческой по волосам, теперь это требовало совсем не так много времени, как раньше. Пора было ложиться спать.
Катя увидела рядом с собой в зеркале отражение Данила. Заметив, как пристально она разглядывает себя, он обнял ее тихонько за плечи.
- Ну что, старушечка моя, ложись, моя красавица, спать.
Он всю жизнь называл ее старушечкой в шутку, даже тогда, когда Кате было двадцать. С некоторых пор шутка действительно стала казаться смешной.
- Ты уж определись, красавица или старушечка, - улыбнулась она.
- Красавица, красавица! – он поцеловал ее в макушку, по-прежнему возвышаясь над ней на добрых две головы.
- Знаешь, - вдруг сказала она, - уже несколько ночей не могу уснуть… Мне кажется, что кто-то сидит в кресле напротив.
Данил хотел что-то сказать, но она опередила его заботливый вопрос:
- Совсем не страшно, даже как-то, наоборот, спокойно. Но мне все хочется встать, подойти, посмотреть кто это. И в то же время понимаю, как это глупо. Я же знаю, что там никого нет…
- Конечно, никого нет, - Данил хотел ее успокоить, но сам, видно было, забеспокоился немного. – Ты ложись. Я сейчас приду. Умоюсь и приду. Завтра в парк сходим, погуляем… Да?
- Да, - она улыбнулась.
Кровать мягко приняла ее в свои объятия. Где те времена, когда она могла спать хоть на полу, и глаза закрывались, едва голова опускалась на подушку. Она давно уже потеряла надежду засыпать сразу, как только ложится в постель и чтобы не расстраиваться понапрасну, привычно разглядывала звезды и галактики, нарисованные на натяжном потолке. Данил, зная, как она любит ночное небо, сделал ей такой подарок на восьмидесятилетие.
А потом вновь появилось это странное ощущение присутствия кого-то в комнате. Она вгляделась сквозь темноту и вновь ей почудилась в кресле человеческая фигура. Но никакой угрозы она не ощущала, нет. Некто сидел терпеливо и словно чего-то ждал.
И вдруг ясный свет начал заполнять комнату, делая видимыми предметы и пряча тени. Вот звезды на потолке стали яркими, наполнились живым светом, галактики вились, заплетаясь в причудливые узоры. Катя села, ощущая невероятную легкость во всем теле и с изумлением оглядываясь - она ясно видела каждую вещь, каждый предмет в комнате. Так четко окружающий мир представал перед ней лишь в детстве.
И в кресле действительно кто-то был. Она сразу же узнала его, хотя прошли десятилетия с их последней встречи. Такой же юный, время было не властно над ним. Синие глаза сияли, а улыбка была все так же лучезарна. Он протянул ей руку и сказал:
- Здравствуй, моя девочка. Ты готова отправиться в путешествие?


Posts from This Journal by “изба-читальня” Tag

  • ДР ))

    Друзья, если кто-то вдруг захочет поздравить меня с днем рождения, то можно сделать это здесь.)) Заранее всем огромное спасибо! И спасибо всем, кто…

  • Грелочный рассказ. Перезагрузка

    Что-то никак ручки не доберуться выложить рассказ, хотя Грелка уже сто лет как закончилась. В общем, не судите строго. )) Могло быть лучше. Есть…

  • Девочка, которой не было

    Неделю назад я пыталась вас заинтриговать новым анонсом. Пришло время открыть карты. Дружный авторский коллектив из десяти человек (и я в том числе)…

  • Разыскиваются жестокие бета-ридеры :)

    Друзья, мы вот с жж-другом - писателем Алексеем Варфоломеевым al_kap пытаемся в соавторстве написать маленькую повесть. Начало вот оно,…

  • Рассказ Колфана. Я здесь

    Конкурс "Колфан" сегодня завершился, мой рассказ занял пятое место в финале. Я очень рада, даже не ожидала, если честно. Рассказ решила…

  • Смертная казнь (Обещанный рассказ с Грелки)

    Как и обещала, если не пройду в финал - сразу выложу. Как выяснилось позже, многие за мой рассказ все же голосовали, и когда я призналась, что…

Comments

vixymixy
Nov. 17th, 2015 12:12 pm (UTC)
Увы и увы...

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com